Материал блога на сайте агентства «Bloomberg» от Аарона Брауна, бывшего директора отдела исследования финансовых рынков в компании «AQR Capital Management» (США) от 8 апреля 2026 года.
Золото торгуется вблизи отметки 5000 долларов за унцию. И это происходит в то время, когда США и Израиль ведут войну с Ираном, когда иностранные центральные банки распродают американские казначейские облигации, чтобы поддержать свои валюты, а доходности гособлигаций растут вместо того, чтобы снижаться. При этом сам желтый драгметалл почти не отступает от исторических максимумов — и это на фоне того, что именно центральные банки, те самые институты, которые должны были сделать золото устаревшим пережитком прошлого, скупают его самыми быстрыми темпами за целое поколение.
С точки зрения классической экономической теории этого не должно было произойти. Сто лет назад экономисты объявили золото «варварским пережитком» — и с тех пор значительную часть времени пытались доказать правильность этого вердикта. Однако раз за разом именно золото оказывалось правым.
Первый выстрел в этом интеллектуальном споре сделал Джон Мейнард Кейнс в 1924 году. Он утверждал, что золотой стандарт — это примитивная денежная система, которую современные развитые экономики давно переросли. Будущее, по его мнению, принадлежало управляемым валютам, контролируемым экспертными институтами. Эта точка зрения победила в Бреттон-Вудсе в 1944 году: золото сохранили как формальный якорь — по фиксированной цене 35 долларов за унцию — но фактически его роль была сведена к символической.
Раунд первый — за экономистами. Золото оказалось «в клетке».
Однако 15 августа 1971 года президент Ричард Никсон объявил, что доллар больше не будет обмениваться на золото. Большинство экономистов приветствовали это решение. Милтон Фридман давно настаивал на преимуществах плавающих валютных курсов под управлением дисциплинированных центральных банков. Почти все экономисты выступали за то, что золото — это реликт истории, поэтому современную экономику невозможно привязывать к металлу, добытому из земли.
Ответ золота оказался быстрым и внушительным. За девять лет его цена выросла с 35 до 850 долларов за унцию — более чем на 2300%. В 1970-е гг., которые должны были продемонстрировать превосходство управляемых валют, бушевала стагфляция, а доллар потерял более половины своей покупательной способности. Инвесторы, державшие наличные, утратили 87% реальной стоимости капитала. Те же, кто держал «варварский пережиток», увеличили свое состояние в 4 раза.
Раунд второй — за золотом.
В 1979 году Пол Волкер, председатель ФРС США, начал жесткую борьбу с инфляцией, подняв процентные ставки до 20%. Инфляцию удалось сломить, доверие к системе управляемых денег восстановилось. Цена золота рухнула с 850 долларов в 1980 году до 255 долларов к 1999 году — реальное падение примерно на 85% за два десятилетия. Европейские центральные банки начали активно продавать резервы. Банк Англии реализовал 395 тонн в период с 1999 по 2002 год — почти при самом низком курсе. В британской прессе это назвали «дном Брауна» по имени министра финансов Гордона Брауна, который санкционировал продажу.
Раунд третий — за экономистами.
Но затем наступил 2008 год. Крах американского банка «Lehman Brothers», триллионы долларов антикризисных программ, отрицательные реальные ставки. Золото вновь показало класс: с 800 долларов оно выросло до 1921 доллара к 2011 году. Институты, на которых держалась система, выглядели уязвимыми. А золото — без менеджмента, без совета директоров, без кредитного плеча — спокойно росло в цене.
Однако самый важный раунд современной эпохи был связан не с инфляцией, а с доверием. В 2022 году США и их союзники заморозили 300 млрд долларов российских резервов, находившихся в западных институтах. Каждому центральному банку, не входящему в западный блок, был послан ясный сигнал: активы, номинированные в долларах, евро или фунтах, могут быть заблокированы. Существует лишь один крупный резервный актив, который нельзя заморозить через SWIFT, арестовать по решению суда или обесценить чужой денежной политикой. Его невозможно взломать, и он не требует доверия к какому-либо правительству. Это золото.
С тех пор динамика изменилась. В 2022 году центральные банки купили рекордные 1080 тонн золота — максимальный объем со времен Бреттон-Вудского золотого стандарта — и продолжают действовать в том же темпе. Покупателями стали Китай, Индия, Турция, Польша, Сингапур — страны, которые внимательно наблюдали за санкциями и сделали собственные выводы. Впервые с 1996 года суммарные золотые резервы мировых центробанков превысили объем их вложений в американские государственные облигации. Это произошло почти незаметно, но стало структурным переломом в подходе к резервам.
Именно это отличает нынешний рост золота от предыдущих циклов. Ранее бычьи рынки подпитывались розничными инвесторами и страхами перед инфляцией. Сейчас драйвер — государственные институты, принимающие стратегические долгосрочные решения. Это не просто защита от инфляции. Это геополитическая страховка. Это вотум недоверия системе, построенной Кейнсом и его последователями.
И на этом фоне золото удерживается вблизи 5000 долларов за унцию во время войны вокруг Ирана.
В предыдущие кризисы — будь то финансовый кризис 2008 года, пандемия, европейский долговой кризис или конфликт в Украине — стандартной стратегией инвесторов и властей было бегство в американские казначейские облигации. Доходности снижались, доллар укреплялся, система функционировала предсказуемо. В нынешнем конфликте иностранные центральные банки за пять недель продали облигации США на 82 млрд долларов. Доходности выросли. Нефтедолларовый цикл — когда доходы стран Персидского залива возвращались в американский госдолг — оказался нарушен из-за закрытия Ормузского пролива. И при этом золото удерживает исторические максимумы.
Паттерн становится очевидным. Золото показывает лучшие результаты не тогда, когда инфляция высока, а тогда, когда низко доверие к валютным институтам, когда центральные банки смотрят на свои резервы и понимают, что предпочли бы актив, который ни одно правительство не может конфисковать.
Кейнс был прав в одном: роль золота исходит из общественного консенсуса, а не из закона природы. Однако он недооценил, насколько трудно заменить золото, которое сочетает в себе ликвидность, нейтральность, долговечность и отсутствие политического риска — особенно когда альтернативная система опирается на крупнейшего в мире должника, эмитента резервной валюты и одновременно участника крупного военного конфликта.
Золото повторяет этот аргумент уже пять тысяч лет. Экономисты спорят с ним около трехсот. И по текущему счету, если судить по очкам, преимущество остается за желтым металлом.
